Максим Кантор и анатомия Тени

События последних месяцев свидетельствуют о том, что наше общество вплотную приблизилось к некоему «рефлексивному порогу», за которым обсуждать позорное положение современного российского искусства совсем скоро станет не просто «трендом», а частью всем очевидной повестки дня.

Одно из таких событий особенно привлекло моё внимание, и не своей масштабностью, а феноменологией и показательной динамикой. Я имею в виду публикации художника Максима Кантора, вышедшие с интервалом в два с половиной месяца: заметку «Размышления о последнем художественном тридцатилетии» (а также комментарий автора в дополнение к ней), и его же статью «Тень культуры» в журнале «Эксперт» от 16 июля.

Теперь, когда передо мной лежат две столь различные публикации одного автора, я могу высказать свою версию о том, что именно сейчас происходит в сознании людей, причастных к искусству и одновременно любящих его. Эти уважаемые мною люди с позиций не стороннего наблюдателя, но вовлечённого в процесс субъекта, пытаются доискаться истинных причин того бедственного положения российского искусства, которое спустя 20 лет регресса сейчас стало для них очевидным.

Pussy. Putin. Где настоящая мишень?

 Ломка исторического хребта целого народа — процесс непростой. Это, знаете ли, не совсем так, что ты его однажды сломал — и отныне всё в ажуре. По крайней мере, с русским хребтом вышло не так просто.

Во-первых, 20 лет назад было сломано и растоптано не всё. Что-то ещё живёт, дышит и тлеет. Ещё надевают наши соотечественники георгиевские ленточки, ещё поют родные песни раз в году, красят на пасху яйца, болеют за свои олимпийские команды и даже гордятся победами и великими деяниями предков. 

Во-вторых, пусть исторический дух народа почти что сломлен, но остались локальные его носители — индивиды или даже социальные микрогруппы, — которые появляются, укрепляются и пытаются найти друг с другом общий язык. Они интуитивно стремятся срастить этот самый «хребет», возродиться как полноценное общество, со своей единой памятью, со своими общими святынями, и коллективной мега-целью. Ведь только тогда страна станет единым историческим целым? О том и метафора: «хребет», он же стержень.

Итак, вопрос: как, даже имея перед собой непрерывно регрессирующее общество, не допустить возрождения, и добить «исторический хребет» так, чтобы он не смог восстановиться ни в коем случае?

Перед Грозой - душно

Полгода назад обсуждали с друзьями из «Сути времени» свежий тогда и устаревший ныне видеоролик «Гроза». Конкретнее, разговор строился вокруг гностической эстетики в современном искусстве, а также в политтехнологиях. А сейчас, как известно, политтехнологии и определённого рода искусство связаны теснее некуда.

Данный текст возник как моя личная реакция на это обсуждение. Замечу, что Кургинян озвучил свой отзыв об Охлобыстине уже после написания даного текста.

Отзыв на ролик «Гроза»:

Как биологическая система, человек неизменен на протяжении тысячелетий. Но, как общественное существо, человек развивается. И плоды этого развития, в том числе, таковы: для созидательной деятельности человеку необходим смысл. Если такого смысла нет, возникает соблазн бессмысленной жизни.

Но если Вы полагаете, что у человека вне смыслов впереди — продуктивная и деятельная бессмысленная жизнь, - Вы ошибаетесь. Соблазн бессмысленной жизни является замаскированным соблазном бессмысленной смерти. Для этой гипотезы уже имеется фактологическая база в рамках психологии, социологии и истории.

Сейчас в мире во многих местах одновременно происходит один и тот же процесс. Люди, вынужденные жить вне смыслов, соблазняются бессмысленной смертью в различных её вариантах. Есть уже типовые сценарии: наркотической зависимости, виртуальной жизни (социальной смерти), и т. п. Я обращаю внимание на то, что это — массовое явление современной общественной жизни.

Про городскую рекламу

Если оценивать вершины рекламного дела в нашем городе, то мимо билбордов «Все мысли о комфорте» - никак не пройти.

 

На слоган отзываются сокровенные глубины нашей души. Уместно вспомнить, что билборды рекламируют «Большую медведицу», эту Мекку евро-ремонта.

Вообще, сам феномен евро-ремонта наших квартир — явление, на мой взгляд не до конца изученное.

Вспоминается случай: сижу как-то в наркологическом кабинете. Заходит юноша (героиновая зависимость, условный срок). Лицо юноши мне смутно знакомо, но всё время, пока длится приём, я не могу вспомнить, где я его видела. Напоследок понимаю, что знакома с его родителями. 

Дальнейшее выяснение вопроса приводит меня к любопытной истории. Родители — научные сотрудники, сумевшие неплохо устроиться в русле коммерческой деятельности своих институтов. Посему закономерно возникла неудержимая потребность отремонтировать свою трёшку «по уму», основательно и достойно. Все мысли о комфорте, и семейное счастье так близко...